Субсидиарная ответственность при банкротстве: судебная практика

Нюансы привлечения к субсидиарной ответственности

Трудно переоценить значение института субсидиарной ответственности в защите прав кредиторов. Использование данного инструмента наряду с оспариванием сделок впервые за последние несколько лет позволило улучшить средний процент удовлетворения требований кредиторов в 2017 году. Эволюция правового регулирования субсидиарной ответственности сделала данный способ защиты интересов кредиторов значительно эффективнее, превратив его в острый меч, карающий, как показывает практика, не только виновных.

Применение «правильной» редакции Закона о банкротстве

Учитывая сложность и трудозатратность процессов по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, на стадии принятия решения о подаче заявления, а тем более, при оценке перспектив возбуждения кредитором дела о банкротстве или об активной защите своих интересов в ходе применяемых в таких делах процедур, очень важно установить круг потенциальных ответчиков и разобраться в основаниях, которые могут быть положены в основу требований.

Существенную сложность при предварительной оценке перспектив представляет отдаленность во времени действий (бездействия) контролирующих лиц относительно введения процедур, применяемых в делах о банкротстве. С одной стороны, это затрудняет сбор доказательств и обоснование вины, причинно-следственной связи и иных обязательных оснований такой ответственности. С другой стороны, это требует применения при квалификации действий потенциальных ответчиков соответствующей редакции ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – «Закон о банкротстве»). Задача переходит еще на более высокий уровень трудности, если действия одного и того же лица приходились на период применения различных редакций данного закона.

Еще одним камнем преткновения становится вопрос об обратной силе последующих редакций Закона о банкротстве. В отличие от многих нормативных актов, данный закон носит комплексный характер, поскольку содержит одновременно нормы материального и процессуального права. При этом, характер многих норм не столь очевиден (например, сроки обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности). Между тем, установление материальной или процессуальной природы новых норм исключительно важно для понимания их применимости к обстоятельствам, имевшим место до вступления соответствующей редакции Закона о банкротстве в силу.

Материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности действуют с учётом общих правил действия закона во времени, установленных п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ»), в соответствии с которыми акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Несомненно, что нормы, регламентирующие основания и условия ответственности являются гражданско-правовыми.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее – «КС РФ») от 15.02.2016 № 3-П разъяснено, что придание обратной силы закону – исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя. При этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма. Законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений. Как подчеркнул КС РФ, обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида. С точки зрения института субсидиарной ответственно крайне важным представляется правовая позиция высшего суда, согласно которой в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон».

Аналогичный подход был сформулирован в п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, которым было разъяснено, что после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего в тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место.

Казалось бы, все достаточно просто, но, как показывает практика, немало ошибок допускают как заявители, инициирующие привлечение контролирующих лиц к ответственности, так и суды.

Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым была введена глава III.2 Закона о банкротстве, говорит о том, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности по ст. 10 данного закона, поданных с 01.07.2017, производится по правилам вступившей в силу с 30.07.2017 редакции. Подобная формулировка означает ее относимость исключительно к процессуальным нормам, порядку рассмотрения таких заявлений.

Однако, вскоре после принятия вышеупомянутого закона появилось письмо ФНС России от 16.08.2018 № СА-4-18/16148@ с разъяснениями о порядке применения новой редакции Закона о банкротстве. Данное письмо содержит безапелляционное утверждение-указание региональным налоговым органам о том, что материально-правовые нормы главы III.2 должны применяться с даты вступления в силу ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Увы, как бы ни хотелось кредиторам исходить из более жестких новых норм, регулирующих субсидиарную ответственность, ссылаясь в том числе, на позицию уполномоченного органа, это не соответствует установленным ст. 4 ГК РФ и ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ положениям о порядке его применения.

Установление контролирующего должника лица

Как показывает опыт, сложности с действием Закона о банкротстве во времени возникают уже на этапе установления круга потенциальных ответчиков, исходя из понятия контролирующего лица. Ранее оно содержалось в ст. 2 названного Закона, а затем претерпело изменения и в настоящее время закреплено в ст. 61.10 в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. Очевидно, что отсутствие статуса контролирующего лица исключает возможность привлечения потенциального ответчика к субсидиарной ответственности, в связи с чем важно на как можно более раннем этапе «примерить» к нему установленные законом признаки.

Попробуем разобраться в нюансах. В соответствии с абз. 34 п. 2 Закона о банкротстве в редакциях ФЗ от 28.04.2009 № 73 и ФЗ от 28.06.2013 № 134-ФЗ, контролирующее должника лицо – это лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать должнику обязательные указания или имеющее возможность иным образом определять его действия. В частности, таковым может быть признано лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью.

Правда, в судебной практике довелось столкнуться с беспрецедентным по своему правовому нигилизму подходом судов, которые привлекли к субсидиарной ответственности акционеров, обладавших менее 50% акций, за избрание генеральных директоров, привлеченных к субсидиарной ответственности за неблаговидные финансовые операции. Суды признали акционеров контролирующими лицами и сделали вывод об их виновности, не смотря на подлежащие применению ст. 2 (в прежней редакции) и 10 Закона о банкротстве, мотивировав свой подход тем, что избрание таких руководителей сделало возможным совершение последними действий, повлекших банкротство! При этом, ни одна из инстанций не озаботилась отсутствием в деле хотя бы одного доказательства того, что привлекаемые к ответственности руководители должника действительно были избраны этими акционерами, не смотря на утверждения участников о том, что они не были ни на одном из якобы проведенных общих собраний в соответствующий период времени.

Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции, по общему правилу, под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Кроме того, необходимо отметить, что в соответствии с действующим пп. 2 п. 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве теперь предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, применительно к ст. 53.2 ГК РФ, ст. 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Как разъяснено в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – «Постановление № 53»), презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Читайте также:
Образец встречного искового заявления о вселении - бланк 2022

Это означает, что кредиторам теперь будет легче доказывать статус акционеров и участников, обладающих менее, чем 50% голосов, как контролирующих лиц. Для этого необходимо при оценке круга потенциальных ответчиков анализировать взаимосвязи членов органов управления между собой и иными лицами.

Определение периода действий (бездействия) контролирующего должника лица

Нестандартные подходы выработаны судебной практикой применительно к казалось бы такому конкретному признаку контролирующего лица как временной показатель, т. е. период ревизии действий (бездействия) соответствующих субъектов ответственности.

Оценивая значимость этого признака, в Определении № 308-ЭС17-21222 от 16 мая 2018 по делу АО «Орбита», ВС РФ указал, что установление срока подозрительности направлено на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица, поскольку момент инициирования кредитором дела о банкротстве зависит, как правило, от воли самого кредитора и значительно отдален по времени от момента, когда привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль. При этом, ВС РФ совершенно справедливо отметил, что контролирующее лицо имеет возможность отсрочить возбуждение производства по делу о несостоятельности должника с использованием законодательно установленных процедур, создав для кредитора препятствия в получении удовлетворения через процедуры банкротства.

Нельзя не согласиться с тем, что такое поведение не должно освобождать от ответственности, не смотря на осуществление виновных действий за пределами установленного в Законе о банкротстве периода. Соответственно, кредиторы должны анализировать причины позднего инициирования дела о банкротстве и их связь с действиями контролирующих лиц, при чем, и при оценке сроков давности привлечения к ответственности.

Однако, в вышеуказанном деле абсолютно немотивированно, вслед за нижестоящими судами, ВС РФ так и не указал, в чем собственно заключались неправомерные действия руководителя должника, в вину которому было поставлено обращение в суд с иском об оспаривании решения налогового органа о доначислении более 1 млрд. налогов и с заявлением о применении обеспечительных мер в виде приостановления исполнения данного решения. Напротив, анализ принятых по налоговому спору судебных актов показывает, что применимый в рассматриваемом случае двухлетний срок был пропущен по вине судебной системы, которая смогла правильно рассмотреть налоговый спор только после второго направления дела на новое рассмотрение. Немаловажно, с точки зрения оценки добросовестности руководителя, то, что на первом круге рассмотрения сумма доначислений была снижена почти на 30%. Более того, двухлетний срок как один из признаков наличия статуса контролирующего лица истек только через 2 месяца после вступления решения суда в силу, в течение которых налоговый орган не воспользовался правом на обращение с заявлением о банкротстве должника.

Но самым неожиданным в вышеуказанном деле является изобретенное ВС РФ право, которым злоупотребил руководитель должника: право не быть привлеченным к ответственности. Фактически, ВС РФ поставил под сомнение само право на судебную защиту. Вряд ли аналогичный подход был бы возможен в случае, если бы инициатором этого процесса являлась коммерческая организация, а не Федеральная налоговая служба.

Из изложенного важным практическим выводом для хозяйствующих субъектов является то, что оспаривание решений налоговых органов, исполнение которых влечет возникновение признаков банкротства, и приостановление их исполнения могут привести к лишению контролирующего лица «законодательного иммунитета», также как и дезавуирование иных ограничительных сроков.

Привлечение номинальных руководителей должника к ответственности

Крайне непоследовательно формируется практика привлечения к субсидиарной ответственности номинальных руководителей. Пунктом 6 Постановления № 53 достаточно однозначно разъяснено, что номинальный руководитель, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или с явного согласия третьего лица (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

Тем не менее, в конкретном деле о банкротстве ООО КБ «Монолит» № А40-35432/14 суды двух инстанций (Определение от 21.02.2018 и постановление от 07.06.2018) освободили от ответственности председателя правления банка со ссылками на то, что он выдал доверенность фактическому руководителю, выехал за рубеж и не участвовал в управлении должником. Представляется, что данная практика является ошибочной и будет исправлена кассационным судом, поскольку лицо, действующее подобным образом, не просто недобросовестно, а прямо нарушает положения ст. 53.1 ГК РФ, обязывающие руководителя обеспечить надлежащую работу системы управления юридическим лицом.

С учетом изложенного, кредиторам при оценке перспектив привлечения к ответственности номинальных руководителей необходимо учитывать возможность возражений, основанных на такого рода судебной практике.

Новые обязанности контролирующих должника лиц

Еще одним аспектом, на который необходимо обращать внимание, является наличие в применимом к конкретной ситуации законодательстве о банкротстве соответствующей обязанности, неисполнение которой влечет субсидиарную ответственность.

Например, с 30.07.2018 у органов управления и участников должника появились дополнительные обязанности. Первый блок новых обязанностей связан с минимизацией негативных последствий банкротства компании, в том числе, для кредиторов. Руководитель теперь обязан включать в ЕФРСФДЮЛ сведения о наличии признаков банкротства или обстоятельств, предусмотренных ст. 8 или 9 Закона о банкротстве, в течение 10 дней с даты, когда ему стало или должно было стать известно об их возникновении (п. 1 ст. 30 Закона). Кроме того, теперь руководитель обязан в разумный срок предпринять все зависящие от него необходимые меры, направленные на предупреждение банкротства должника. Органы управления, а также участники и иные контролирующие должника лица со дня, когда они узнали или должны были узнать о наличии вышеуказанных обстоятельств, обязаны поступать с учетом интересов кредиторов, в частности не допускать действий (бездействия), которые могут заведомо ухудшить финансовое положение должника.

Второй блок обязанностей направлен на раннее инициирование банкротства в случае бездействия единоличного исполнительного органа. Ранее соответствующие обязанности возлагались исключительно на руководителя Должника согласно п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве. В настоящее время, в случае необращения руководителя с заявлением о банкротстве должника в течение одного месяца с даты возникновения вышеуказанных оснований, контролирующие лица обязаны потребовать провести досрочное заседание органа управления, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника (срок его проведения не может превышать 10 дней), для принятия решения об обращении с заявлением о банкротстве. В целях стимулирования своевременного инициирования банкротства и минимизации ущерба кредиторам должника Закон о банкротстве предусматривает субсидиарную ответственность за непринятие вышеуказанных мер.

Таким образом, применительно к бездействию руководителей и участников общества, выразившемуся в неисполнении перечисленных обязанностей, и имевшему место после 30.07.2017, кредиторы могут рассчитывать на привлечение контролирующих лиц к ответственности по новым основаниям. В случае, если бездействие длилось до вступления Закона № 266-ФЗ в силу, суд с высокой степенью вероятности откажет в привлечении участника к субсидиарной ответственности.

Кто и как может попасть под субсидиарную ответственность при банкротстве: анализ судебной практики

Гражданское законодательство в сфере регулирования отношений, связанных с участием и управлением юридическими лицами, исходит из фундаментальной обязанности контролирующих лиц при осуществлении своих полномочий действовать разумно и добросовестно. В случае нарушения данной обязанности в условиях нормального функционирования юридического лица законом предоставлено право на предъявление требования о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу.

Контролирующее лицо – лицо, уполномоченное выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица.

Законодательные основы субсидиарной ответственности

Сегодня широко обсуждаются и не теряют актуальность вопросы привлечения лиц, контролирующих должника (далее – КДЛ), в рамках дел о несостоятельности (банкротстве). В случае несостоятельности (банкротства) юридического лица КДЛ могут быть привлечены к субсидиарной ответственности (далее – СО) по следующим основаниям:

Читайте также:
Ответственность за производство и продажу контрафактной продукции по статье 171.1 УК РФ

за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве);

за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника (ст. 61.12 Закона о банкротстве);

за нарушение банкротного законодательства (ст. 61.13 Закона о банкротстве);

за убытки, причиненные должнику, по основаниям, предусмотренным корпоративным законодательством (ст. 61.20 Закона о банкротстве).

Таким образом, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности происходит по правилам, установленным главой III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127‑ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). При этом в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

После того как в 2017 году Закон о банкротстве был дополнен новой главой III.2 данный институт стал активнейшим образом использоваться для обеспечения прав кредиторов. Тем не менее, в большинстве судебных споров деяния, вменяемые ответчикам, совершались еще до принятия главы III.2 Закона о банкротстве. Поэтому с учетом действия норм о субсидиарной ответственности во времени суды в основном применяют материально-правовые нормы ранее действовавших законов.

Основания для привлечения к субсидиарной ответственности не претерпели изменений. Более того, исходя из разъяснений Постановления Пленума ВС РФ № 53 от 21 декабря 2017 года, привлечение к субсидиарной ответственности в отдельных случаях стало даже сложнее. Например, с 2013 года в законе существуют две основные презумпции, при которых суды чаще всего привлекают к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства: совершение сделок, причиняющих вред кредиторам, и непередача документации должника. ВС РФ указал на необходимость оценивать сделку не только на предмет ее убыточности, но и значимости для должника, что значительно затрудняет доказывание возможности применить презумпцию.

Что касается субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления должника, Пленум ВС РФ разъяснил, что при определенных обстоятельствах, реализуя план выхода из кризиса, от этого вида ответственности можно освободиться – по итогу руководители получили ранее недоступный инструмент защиты в спорах.

С учетом того, что за последние годы практика по привлечению КДЛ к субсидиарной ответственности формировалась динамично, то сложившиеся в 2020 г. обстоятельства, в том числе обусловленные эпидемией коронавируса, скорее всего, приведут к массовым банкротствам.

Динамика банкротств

С 2017 года наблюдается некоторое снижение количества компаний, признанных банкротами. Суды в 2019 году признали банкротами 12 401 российскую компанию, что на 5,5% меньше, чем в 2018 году (рис.1).

Рис. 1. Динамика количества банкротств компаний

рис1.jpg

Количество решений судов о признании компаний банкротами и открытии конкурсного производства в первом квартале 2020 года составило 2 607 шт., что на 11,2% меньше, чем в аналогичном периоде 2019 года, когда было зафиксировано 2 937 компаний.

Основными заявителями процедур банкротства в 2019 году явились кредиторы в 78,1% (75,5% – в 2018 году), ФНС России – 12,6% (14,7%), сами должники – 8,7% (8,8%) и работники – 0,6% (1%)

Рис. 2. Основные заявители процедур банкротства в 2018 и 2019 годах, %

рис2-3.jpg

Среди топ-10 регионов по количеству отраслей: Москва (541 шт. в 1 кв. 2020; -10,3% к 1 кв. 2019), Санкт-Петербург (193 шт.; -7,2%), Московская область (187 шт.; +26,4%), Свердловская область (78 шт.; -30,4%); Краснодарский край (73 шт.;-21,5%), Новосибирская область (63; -39,4%), Татарстан (62 шт.; -18,4%), Хабаровский край (58 шт.; +18,4%), Башкортостан (47 шт.; -36,5%), Челябинская область (45 шт.; -15,1%) (табл. 1).

Таблица 1. Топ-10 регионов по количеству компаний банкротов и открытия конкурсного производства

1 кв. 2020 к 1 кв. 2019

Таким образом, только в двух субъектах РФ (Московская область и Хабаровский край) наблюдается увеличение компаний банкротов в 1 кв. 2020 г. по сравнению с тем же периодом 2019 г. в среднем на 22%.

На фоне снижения количества компаний, признанных банкротами, увеличивается практика привлечения к субсидиарной ответственности. За 2018-2019 гг. более чем в 50% случаев при банкротстве юридического лица подаются заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

Тенденции привлечения к субсидиарной ответственности

В целом, сегодня наблюдаются следующие основные тенденции сфере привлечения к субсидиарной ответственности:

1. С каждым годом увеличивается количество дел, в которых кредиторы ничего не получают

Таблица 2. Динамика количества дел и их характеристика

Количество завершенных процедур конкурсного производства

Количество дел, в которых кредиторы ничего не получили по итогам процедуры

Количество дел, в которых у должника нет имущества, по данным инвентаризации

Доля дел, в которых кредиторы ничего не получили по итогам процедуры, %

Доля дел, в которых у должника нет имущества, по данным инвентаризации, %

Кредиторы по итогам процедур банкротства компаний в 1 кв. 2020 года получили 4,4% своих требований – 16,4 из 368,9 млрд рублей, что немногим лучше, чем в аналогичном периоде прошлого года – 3,9% или 17,6 из 454,3 млрд рублей (по данным Федресурса). Ничего не получили кредиторы в 62,9% дел, в аналогичном периоде прошлого года их было 63,1%.

2. Рост количества заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности

Статистика последних лет показывает стабильный рост количества поданных заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. По информации fedresurs.ru, за 2017 г. было подано 3 652 заявления, за 2018 г. – 5 107 заявлений, за 2019 г. – 6 103 заявления (без учета заявлений в рамках дел о банкротстве кредитных организаций).

Рис. 3. Количество поданных заявлений о привлечении к СО

рис4.jpg

При этом уже в первом квартале 2020 г. рост по сравнению с аналогичным периодом 2019 г. составил 49,6% (подано 1 565 заявлений против 1 046 за I квартал 2019 г.), а по сравнению с I кварталом 2018 г. – 33,7% (1 565 заявлений против 1 170).

Исходя из анализа данных ежегодного отчета Судебного департамента при Верховном Суде РФ о работе арбитражных судов РФ по рассмотрению дел о банкротстве в 2019 году, следует заключить, что количество заявлений о банкротстве неуклонно растет, как и попытки кредиторов получить возмещение через оспаривание сделок и субсидиарную ответственность. В 2018 году было принято к производству 86,8% заявлений о признании банкротом должника. В 2019 году суды приняли к производству уже 87% заявлений, при этом в общем количестве их было подано на 34,6% больше.

В 2017 году было удовлетворено 39% заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности из рассмотренных по существу, в 2018 году – 54% заявлений, в 2019 – 57% (рис. 3). Помимо этого, в 2018 году суды удовлетворили 53% заявлений по оспариванию сделок, в 2019 – 52% при том, что попытки оспаривания предпринимались на 30% чаще.

Рис. 4. Динамика количества заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности из рассмотренных по существу

рис5.jpg

Источник: Судебного департамента при ВС РФ. URL: http://www.cdep.ru

Рост интенсивности подачи заявлений о субсидиарной ответственности и оспаривании сделок обусловлен невысокой эффективностью процедур и стремлением кредиторов улучшить ситуацию, что хорошо заметно из статистики. С учетом того, что на сегодняшний день кредиторы в рамках банкротства получают удовлетворение в разы меньше от заявленных требований, институт субсидиарной ответственности становится одним из немногих способов получить реальное исполнение обязательств, поэтому его популярность растет.

3. Рост размера субсидиарной ответственности

Характерной чертой института субсидиарной ответственности является ее значительный размер, поскольку в ее объем обычно входят либо:

все обязательства, принятые должником после наступления признаков объективного банкротства,

либо все непогашенные в полном объеме требования кредиторов.

Рис. 5. Размер субсидиарной ответственности и количество привлеченных лиц

рис6.jpg

На сегодняшний день крупнейшими случаями привлечения к ответственности остаются

дело Пугачева (75,6 млрд руб.),

дело ЗАО «БТК» (41,5 млрд руб.),

Читайте также:
Какие выплачиваются пособия на ребенка в Пскове и Псковской области в 2022 году

дело ООО «Зерновая компания «Настюша» (39,6 млрд руб.).

С учетом того, что кредиторская задолженность и долговые обязательства компаний в период пандемии продолжают расти, очевидно, что размер субсидиарной ответственности также увеличится.

Вышеуказанные тенденции наблюдаются во всех регионах РФ с большим или меньшим процентом отклонений.

Так, анализ 375 арбитражных дел по Уральскому Федеральному округу (УФО) за 2018-2019 гг., предметом которых являлось привлечение к СО руководителей и собственников организаций показал, что если в 2017 году в 47% случаев суды полностью отказывали в удовлетворении требований о привлечении к СО, то в 2018 – 2019 гг. от такой ответственности были освобождены только 25% (рис. 5). То есть в 75% случаев – были привлечены частично или полностью.

Рис. 6. Процентное соотношение удовлетворения требований о привлечении к СО за 2018-2019 гг.

рис7.jpg

Источник: Данные Федеральной компании управленческо-правового и налогового консалтинга для среднего бизнеса «taxCOACH». URL: https://www.taxcoach.ru

Размер субсидиарной ответственности составил порядка 64,3 млрд руб., взыскано полностью или частично – чуть более 50%, взыскана вся заявленная сумма – в 36,5% случаев. По данным «taxCOACH», в среднем на 1 дело приходится порядка 110 млн руб. по заявленным требованиям по СО с удовлетворением в размере 81 млн руб. Примерно 45 млн руб. – средний размер СО на 1 ответчика. При этом в каждом деле фигурируют не менее 2-3 ответчиков.

В целом, за два анализируемых года наблюдается рост количества привлекаемых лиц и взыскиваемых сумм более, чем в два раза.

4. Расширение перечня лиц, которые могут быть признаны КДЛ и привлечены к субсидиарной ответственности

В прежней редакции Закона о банкротстве субсидиарной ответственности была посвящена лишь одна ст. 10, прямо не описывавшая презумпций контроля и говорившая о презумпциях наступления самой субсидиарной ответственности. Это не исключало случаев привлечения к ответственности лиц, контролировавших дела должника лишь фактически. Однако массового характера такие прецеденты не носили.

После реформы 2017 г. Закон о банкротстве содержит открытый перечень оснований для установления у лица статуса контролирующего по отношению к должнику. Новая редакция Закона о банкротстве приводит ряд презумпций контроля непосредственно в тексте п. 4 ст. 61.10, по умолчанию относя к КДЛ членов органов управления, ликвидаторов, прямых или косвенных участников должника и даже любых лиц, которые извлекали «выгоду из незаконного или недобросовестного поведения руководителей должника». Более того, новая редакция допускает признание КДЛ любого лица «по иным основаниям» помимо описанных в пространных презумпциях.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 21 декабря 2017 года №53 и письмо ФНС России от 16 августа 2017 года №СА-4–18/16148@ расширили перечень потенциальных КДЛ до лиц, получивших существенный актив должника по сделке или извлекших преимущества из перераспределения дохода группы лиц, объединенных общим интересом.

Судебная практика признания лиц контролирующими – прецеденты

Судебная практика, подтверждающая, насколько широким может быть круг ответственных лиц, активно формируется в последнее время. Так, уже есть прецеденты привлечения к субсидиарной ответственности:

членов семьи руководителя – Дело № А40-131425/2016,

заместителя руководителя – Дело № А41-31311/2014,

наследников КДЛ – Дело № 04-7886/2016,

внешнего юриста – Дело № А39-366/2013. Судебный акт отменен вышестоящей инстанцией, однако есть опасный прецедент. Похожее дело – дело № А76-22330/2018.

При этом субсидиарная ответственность может затронуть не только отдельных практикующих юристов, но и целые юридические корпорации. Больше года в АС Московской области рассматривается спор о привлечении российского офиса международной юридической фирмы Bryan Cave Leighton Paisner (ранее в России – Goltsblat BLP) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стройальянс» (Дело № А41-78395/2016).

Юридическая фирма подала апелляционную жалобу с требованием привлечь иных лиц к участию в деле в качестве соответчиков, так как, по мнению ее представителей, именно они являлись контролирующими лицами ООО «Стройальянс». Однако суд не удовлетворил апелляционную жалобу, мотивировав это тем, что конкурсный управляющий не дал согласие на привлечение указанных лиц в качестве соответчиков и никаких требований им в отношении данных лиц заявлено не было.

Среди ответчиков по многомиллионным требованиям можно также увидеть и рядовых менеджеров, и тех, кто проработал несколько месяцев или дней.

Изменения, которые происходят со спорами по субсидиарной ответственности, нельзя назвать хорошими. В настоящее время уже рассмотрено и рассматривается дела, где количество ответчиков составляет несколько десятков человек и подавляющую часть даже близко нельзя отнести к контролирующим должника лицам, максимум, о чем в большинстве случаев может идти речь – это взыскание убытков по корпоративным основаниям.

Среди лиц, предсказуемо входящих в группу риска быть признанными КДЛ, в первую очередь, следует выделить конечных бенефициаров должника.

Так, в августе 2018 году отличилось резонансом дело о банкротстве ООО «Дальняя степь» (Дело № А22-941/2006), в котором к субсидиарной ответственности было, помимо прочего, привлечено ООО «Эйч-эс-би-си Банк (РР)». По большому счету, ввиду его подчинения единому бенефициару с иностранной компанией, которая являлась косвенным владельцем должника, а также проведения сомнительных для суда трансакций должника по счетам в банке. Занятую судами позицию критиковали, предрекая, что она открывает дорогу привлечению к ответственности любых лиц, которых можно при желании связать с должником едиными экономическими интересами.

Можно сделать вывод о том, что кредиторы пытаются охватить как можно более широкий круг лиц для привлечения к субсидиарной ответственности, а механизма, который мог бы этому противодействовать, пока не существует.

5. Учет косвенных доказательств в установлении статуса КДЛ

Суды стали более творчески подходить к вопросам доказывания наличия статуса КДЛ и все чаще принимают во внимание косвенные доказательства.

Сегодня судебная практика ориентируется на развитие механизмов срыва «корпоративной вуали». Верховный суд РФ в Обзоре судебной практики №2 за 2018 год указал, что для признания лица конечным бенефициаром достаточно совокупности косвенных доказательств, поскольку приведение непосредственных доказательств контроля зачастую невозможно, если «конечный бенефициар… не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица».

Более того, после предоставления «убедительных» косвенных доказательств бремя доказывания отсутствия контроля над действиями должника перекладывается на самого бенефициара.

Так, например, в марте 2019 года в деле о банкротстве ООО Промышленная группа «Ладога» (Дело № А56-83793/2014) Верховный суд РФ усмотрел основания для ответственности в том, что гражданин позиционировал себя как бенефициар группы компаний, в которую входил должник, контролировал компании, которым принадлежали активы должника, а также имел право распоряжаться его денежными средствами. Совокупности этих факторов оказалось достаточно, чтобы переложить бремя доказывания отсутствия оснований для ответственности на бенефициара.

Таким образом, в число ответчиков по заявлению о субсидиарной ответственности могут попасть и лица, чья способность влиять на хозяйственные процессы в компании на первый взгляд крайне сомнительна. Традиционно к данной «группе риска» причисляли бухгалтеров, а также лиц с правом представлять должника по доверенности. Сегодня практика ищет ответ на вопрос, подлежит ли субсидиарной ответственности лицо, которое не имеет ни корпоративной (даже косвенно), ни трудовой связи с должником.

Банкротные перспективы: последствия коронавируса

В настоящее время эксперты Федресурса предполагают, что российский ВВП упадет на 5%. Такой вывод был сделан исходя из примерных прогнозов цен на нефть, которые существуют на сегодняшний день, исходя из направленности государственных мер поддержи и из опыта других стран относительно развития коронавируса. В случае если ВВП снизится на 5%, это будет означать, что в России обанкротятся порядка 10-15% компаний из сектора малого и среднего бизнеса. Кроме того, будет масса иных серьезных предбанкротных и даже банкротных ситуаций у крупных компаний.

В условиях обвала нефтяных цен, рубля и распространения коронавируса, очевидно, что к концу 2020 – началу 2021 года существенно вырастет количество дел о несостоятельности. Не станут исключением и те компании, которые в настоящий момент находятся под действием моратория на банкротство после его завершения в январе 2021 года.

Субсидиарная ответственность: 10 интересных споров 2019 года

При банкротстве компании кредиторы обычно получают меньше, чем рассчитывали. Поэтому в последние несколько лет стала популярна процедура привлечения учредителей и руководителей банкрота к дополнительной — субсидиарной ответственности. Она весьма удобна для кредиторов, ведь деньги взыскиваются из имущества физического лица, которое обычно имеет собственность на внушительную сумму. Мы отобрали десять свежих примеров из судебной практики с важными выводами судей. В большинстве приведенных споров о субсидиарной ответственности даже суды не всегда приходили к единому мнению.

Читайте также:
Есть ли право отказаться от земли, переданной по наследству

Холдинговая структура не спасает от субсидиарной ответственности

Суд первой инстанции привлек генерального директора должника к субсидиарной ответственности, а также взыскал деньги с президента компании, который владел активами должника не напрямую, а через холдинговую структуру. То есть формально он владел только компанией, которой принадлежало имущество должника, а в самой организации-банкроте занимал административную должность.

Апелляция согласилась с применением субсидиарной ответственности, но суд округа отменил решение в части взыскания убытков с владельца холдинга. Суд округа исходил из того, что согласно должностной инструкции президент общества подотчетен генеральному директору и осуществляет лишь контроль над эффективной работой персонала компании и ее подразделений.

При рассмотрении данного дела Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ указала, что установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием (отсутствием) юридических признаков аффилированности. Напротив, контролирующее лицо всегда заинтересовано в сокрытии своей связи с должником. При ином подходе фактические владельцы компании могли бы избегать ответственности путем составления нужных юридических документов.

Судьи Верховного Суда РФ признали президента контролирующим лицом на основании следующих признаков:

  1. согласно карточкам банковских счетов президент компании вправе распоряжаться денежными средствами общества самостоятельно;
  2. он является управляющим холдинговых компаний, которым принадлежат основные активы должника (объекты недвижимости и интеллектуальной собственности);
  3. на встречах с представителями государственных органов и СМИ президент позиционировал себя в качестве фактического владельца группы компаний (бенефициара).

Привлечь к «субсидиарке» можно даже после завершения банкротства

Кредитор обратился в суд первой инстанции для привлечения учредителей и руководителей должника к субсидиарной ответственности. Суд принял заявление до завершения конкурсного производства, но на момент его рассмотрения процедура банкротства уже закончилась, и должник был ликвидирован. Поэтому Арбитражный суд Москвы прекратил дело и указал, что иск можно подать вне рамок дела о банкротстве.

Апелляционная инстанция не согласилась с таким выводам, ведь согласно ст. 57 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 иск о субсидиарной ответственности нельзя подать, если суд уже отказал при рассмотрении дела о банкротстве. Таким образом, суд первой инстанции помешал заявителю хотя бы когда-нибудь взыскать деньги с контролирующих лиц. Девятый арбитражный апелляционный суд посчитал это грубым нарушением прав кредитора и вернул дело на новое рассмотрение.

Арбитражный суд Московского округа не согласился с апелляцией и поддержал изначальное решение первой инстанции. Судьи кассации указали, что конкурсная масса формируется на этапе конкурсного производства, соответственно, подать заявление о привлечении контролирующих должника лиц можно только в рамках его проведения. При завершении процедуры заявитель утрачивает право на привлечение к «субсидиарке» в рамках банкротства.

Дело дошло до Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда, которая обнаружила в вердикте кассационной станции нарушение права кредитора на судебную защиту. По мнению судей ВС РФ, завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствовали рассмотрению данного заявления по существу в рамках дела о банкротстве, учитывая, что контролирующие должника лица правоспособность сохранили. Спор вернули в первую инстанцию, чтобы его рассмотрели еще раз.

Примечание редакции:

Согласно новому законодательному регулированию конкурсные кредиторы вправе обратиться с заявлением о привлечении лица к субсидиарной ответственности в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, а также вне рамок дела о банкротстве в порядке искового производства (ст. 61.14, 61.19, 61.20 закона о банкротстве).

Если не привлекли к субсидиарной, то могут просто взыскать убытки

Налоговая служба обратилась в арбитражный суд, чтобы взыскать задолженность с бывших директоров в порядке субсидиарной ответственности. Руководители банкрота передали почти всю недвижимость сторонним лицам прямо перед банкротством. Как полагала ФНС РФ, помимо отчуждения недвижимости второй предпосылкой банкротства общества стало создание такой системы организации предпринимательской деятельности, которая была направлена на незаконное использование банковских счетов.

Суды трех инстанций отказали в применении субсидиарной ответственности. Они не нашли причинно-следственной связи между действиями руководителей и банкротством предприятия, потому что только по одной сделке с недвижимым имуществом был получен убыток. Заключение же сделок с аффилированными организациями — не повод для субсидиарной ответственности.

А Верховный Суд заметил, что такая тотальная реализация недвижимого имущества выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности. Учитывая это, судам следовало предложить директорам раскрыть реализуемый ими план, цели столь масштабной кампании по передаче основных ликвидных активов другим лицам, в том числе аффилированным с должником, предполагаемый результат выполнения данного плана. Такие действия суды не совершили. Судьи надлежащим образом не оценили сделки на убыточность.

По мнению Верховного Суда, независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, судебный орган принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Этот спор отправили на новое рассмотрение.

Истец не обязан доказывать вину контролирующих должника лиц

Компания ликвидировалась в добровольном порядке, однако кредитор оспорил эти действия, так как фирма имела долги и обязана была ликвидироваться только через банкротство. На основании того, что генеральный директор должника и учредитель не начали процедуру банкротства, как того требует закон, представитель кредитора подал иск в Арбитражный суд Московской области. В иске он просил привлечь руководителя и собственника компании к субсидиарной ответственности.

Суды первой и второй инстанции не применили субсидиарную ответственность. По их мнению, истец имел подтвержденное судебным актом право требования. Поэтому мог, добросовестно пользуясь своими правами кредитора, заявить о несогласии с ликвидацией. Но такое заявление сделано не было, ликвидацию в установленном законом порядке он не оспорил.

Отклоняя все доводы кредитора, суды ограничились фразами: «Истцом не представлено бесспорных доказательств, подтверждающих факт недобросовестного и неразумного поведения ответчиков», «Доказательств, свидетельствующих об умышленных действиях ответчиков, направленных на уклонение от исполнения обязательств перед истцом, не представлено». Поскольку истец не предоставил доказательства умысла контролирующих лиц, суды отказали в удовлетворении заявленных требований.

Арбитражный суд Московского округа пришел к иному выводу. Нижестоящие суды не учли, что доказывание истцом соответствующих обстоятельств затруднено, потому что должник уклоняется от оплаты задолженности с противоправной целью, поэтому изначально принимает все меры, чтобы данные факты не подтвердились. Предъявление к кредитору высокого стандарта доказывания влечет неравенство процессуальных возможностей, так как он вынужден представлять доказательства, доступ к которым у него отсутствует в силу его невовлеченности в спорные правоотношения (либо он вынужден подтверждать обстоятельства, которых не было).

Суд кассационной инстанции выяснил, что руководители должника имели возможность погасить задолженность, но не сделали этого, что перекладывает бремя доказывания на них. Именно директор и учредитель обязаны доказать, что их действия оправданы стандартной хозяйственной деятельностью.

Примечание редакции:

Доказывание так называемых отрицательных фактов (отсутствия того или иного события) в большинстве случаев либо невозможно, так как несостоявшиеся события и деяния не оставляют следов, либо крайне затруднительно (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470, от 10.07.2017 № 305-ЭС17-4211, от 23.05.2019 № 305-ЭС18-26293).

Применить «субсидиарку» поможет приговор

Кредитор подал иск о взыскании убытков с фактического владельца компании, который действовал через номинальных лиц. Именно его приказы привели предприятие к банкротству.

Суды первой и второй инстанции не нашли оснований для применения субсидиарной ответственности, так как ответчик формально не был ни акционером, ни директором должника. По мнению судей, нет никаких доказательств, что убыточные для компании приказы отдавал фактический владелец.

Читайте также:
Нужно ли подавать уточненную декларацию, если в декларации по НДС ошибочно указан код вида операции

Однако суд кассационной инстанции напомнил, что в отношении ответчика Новоусманский районный суд Воронежской области ранее вынес приговор по делу об отмывании денег. В рамках уголовного дела правоохранительные органы доказали контролирующую роль ответчика в группе компаний, в том числе в фирме-банкроте по рассматриваемому арбитражному спору. К такому же выводу пришел и Верховный Суд в Определении от 06.05.2019 № 310-ЭС19-4805.

Вышестоящие суды вернули дело в первую инстанцию. Арбитражный суд Воронежской области заново рассмотрел все доказательства и вынес Определение о привлечении фактического владельца к субсидиарной ответственности.

Руководители отделов тоже несут ответственность

Агентство по страхованию вкладов обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области для привлечения должностных лиц банка-банкрота к субсидиарной ответственности. Ответчики занимали в банке должности главного бухгалтера и начальника юридического отдела, а также входили в состав правления банка.

Суд отказал агентству.

Конкурсный управляющий подал апелляционную жалобу, в которой указал, что ответчики фактически контролировали кредитную политику банка, в том числе процесс проверки потенциальных заемщиков и их финансового положения. Седьмой арбитражный апелляционный суд поддержал вывод первой инстанции. Он указал, что «руководители структурных подразделений не относятся к контролирующим должника лицам и не могут быть привлечены к ответственности по обязательствам должника». Ответственность должны нести члены совета директоров, которые одобрили спорную сделку.

Однако вышестоящий суд не согласился с мнением судей первой и второй инстанции и вернул дело не пересмотр. По мнению судей кассационной инстанции, ответчики участвовали в согласовании убыточной сделки. То, что сделка окончательно принята советом директоров, еще не означает, что менеджеры банка освобождаются от ответственности.

С подставных лиц взыскать деньги возможно, но надо ли?

Арбитражный суд привлек генерального директора к субсидиарной ответственности в размере 16 млн рублей. В связи с этим бывший руководитель компании обратился с апелляционной жалобой в вышестоящий суд, в которой ссылался на то, что лишь играл роль подставного директора (номинального руководителя), а фактическим руководителем предприятия был другой человек. По мнению апеллянта, именно с фактического руководителя нужно взыскивать убытки, а у номинального директора просто нет указанной в решении суда суммы.

Суд апелляционной инстанции не принял во внимание его доводы. В силу пункта 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 номинальный руководитель не освобождается полностью от субсидиарной ответственности, а лишь несет эту ответственность вместе с фактическим руководителем.

Вышестоящий суд нашел существенные ошибки в предыдущих судебных актах. Ответчик неоднократно указывал судам на необходимость привлечения в качестве соответчика фактического бенефициара должника, ссылаясь на электронную переписку. Но судьи проигнорировали его требования.

Кроме того, суд округа указал, что суды первой и апелляционной инстанций должны были предположить номинальность директора хотя бы в силу его постоянного проживания вне места нахождения общества, на территории другого субъекта РФ.

Суд кассационной инстанции отметил, что привлечение к ответственности только номинального руководителя должника не признается направленным на защиту имущественных интересов кредиторов. Проблематично взыскать деньги с лица, не получавшего серьезной экономической выгоды от деятельности формально возглавляемой им организации.

По смыслу правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2), судебный акт, перспектива исполнения которого заведомо невелика, по существу представляет собой фикцию судебной защиты, что не согласуется с задачами судопроизводства.

На основании этого вышестоящий суд отменил предыдущие судебные акты.

Выдача поручительства не свидетельствует о доведении до банкротства

Конкурсный управляющий просил привлечь бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности в размере 293 млн рублей. Генеральный директор не передал управляющему всю документацию должника и заключил договоры поручительства в размерах, которые превышали все активы предприятия. Согласно закону о банкротстве эти факты являются основанием для взыскания денег с бывшего директора, потому что нарушают права кредиторов.

Суды трех инстанций пришли к единогласному выводу, что непередача документации арбитражному управляющему и заключение невыгодных сделок привели к невозможности погашения требований кредиторов, поэтому бывший директор должен быть привлечен к субсидиарной ответственности. Суды отклонили возражение ответчика об изъятии у него документации следственными органами. Как указали суды, руководитель не обосновал, в рамках каких следственных действий проводилось изъятие деловых бумаг.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ не согласилась с мнением нижестоящих судов. Когда передача документации становится невозможной ввиду факторов, находящихся вне сферы контроля директора, он не обязан доказывать злой умысел. Если правоохранительные органы изъяли документацию должника, то у него нет возможности исполнить обязанность по передаче документов. На подобные объективные препятствия и ссылался руководитель. Он обращал внимание, что в материалах дела есть запрос в УЭБ и ПК ГУ МВД по Московской области и ответ данного органа, согласно которому полномочия директора как руководителя должника прекращены, в силу чего ему не предоставляется информация о следственных действиях. Ответчик отметил, что в ходе изъятия документов следственные органы не выдали копии протокола об изъятии.

Как указала судья Верховного Суда, выдача должником поручительства — не основание для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц в конечном счете выгоду в том или ином виде получают все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

Однако нижестоящие суды проигнорировали названный довод руководителя и не выяснили, обусловлена ли выдача поручительства с заемщиком должника с заемщиком либо у отношений есть иная экономическая причина. Верховный Суд вернул данное дело на новое рассмотрение.

Деньги с руководителей нельзя взыскать, пока конкурсная масса неизвестна

Конкурсный управляющий просил у Арбитражного суда Республики Татарстан взыскания денег с контролирующих лиц обанкроченной компании. Директор был обязан передать конкурсному управляющему документацию и ценности должника, но не сделал этого. Из-за этого арбитражный управляющий не смог провести анализ финансово-хозяйственной деятельности, выявить оспоримые сделки (тем самым пополнить конкурсную массу), был пропущен срок для включения в реестр требований кредиторов контрагентов должника.

Суд первой инстанции привлек генерального директора к субсидиарной ответственности на основании пп. 2 п.2 ст. 61.11 закона о банкротстве.

Апелляция установила, что формирование конкурсной массы должника на момент рассмотрения заявления не завершено, и в силу п. 7 ст. 61.16 закона о банкротстве отменила Определение суда первой инстанции и приостановила рассмотрение заявления конкурсного управляющего до окончания расчетов с кредиторами.

Суд третьей инстанции выяснил, что на момент рассмотрения спора о привлечении к «субсидиарке», невозможно было определить размер ответственности ответчиков (так как не все мероприятия по формированию конкурсной массы завершены), к расчетам с кредиторами арбитражный управляющий не приступал. Суд кассационной инстанции поддержал вывод апелляции и признал приостановление рассмотрения заявления правомерным.

Кредитору не удалось взыскать деньги с главного бухгалтера компании-банкрота

В ходе судебного дела о банкротстве представители Сбербанка России попросили суд применить субсидиарную ответственность к бывшему главному бухгалтеру банкрота, так как она являлась супругой руководителя и могла, по мнению банка, воздействовать на деятельность организации и выводить ее активы.

Суды всех инстанций отказали кредитору, так как истец не представил доказательства того, что главбух могла повлиять на судьбоносные решения организации в качестве главного бухгалтера или супруги руководителя.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКЦИИ:

По поводу взыскания с главного бухгалтера денежных средств в рамках дел о банкротстве пока еще не сложилась единая судебная практика. Например, недавно суд привлек главбуха к субсидиарной ответственности, так как удалось доказать его сговор с бывшим руководителем компании, что нарушило права кредиторов (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.08.2019 № Ф05-5515/2018).

Онлайн профпереподготовка «Бухгалтер на УСН» с дипломом на 250 ак.часов. Научитесь всему новому, чтобы не допускать ошибок. Обучение онлайн 2 месяца, поток стартует 1 марта.

Читайте также:
Об исковом заявлении в ГПК РФ: форма и содержание, статья 131 и 132, образец

Защита от субсидиарной ответственности на основе актов Верховного Суда РФ или делаем из лимона лимонад (разбор Определения ВС РФ от 22 июня 2020 г. по делу N307-ЭС19-18723(2,3) – дело АО «Теплоучет»)

Несмотря на всеобщую тенденцию привлечения к субсидиарной ответственности всех и вся (по статистике Федресурса судами за 2019г. удовлетворено треть заявлений), которая поддерживается Верховным Судом, внимательное изучение судебных актов высшей инстанции дает ориентиры при выстраивании линии защиты по делам о привлечении к субсидиарной ответственности. Иными словами, даже в судебных решениях Верховного Суда, вынесенных с «обвинительным уклоном» по отношению к контролирующим должника лицам, следует искать руководящие разъяснения Закона о банкротстве, которые подлежат применению всеми нижестоящими судами и могут быть выгодно использованы для защиты ответчиков.

Кейс

Советом директоров общества “Теплоучет” в составе Арефьева М.Ю., Дыдычкина А.В., Ковалева Д.А. и Лапенка Б.С. 20.07.2016 приняты решения об обращении в адрес компании с заявлением о принятии общества “Теплоучет” в состав участников компании «Сварог» с предполагаемым размером доли 57,0705% и одобрении крупной сделки по внесению в уставный капитал компании вклада в виде прав требования по обязательствам, вытекающим из договоров, заключенных с предприятием и обществом с ограниченной ответственностью “ИТБ” (дебиторская задолженность). По акту приема-передачи от 20.07.2016 должник передал компании «Сварог» права требования на общую сумму 867 979 883 руб. 88 коп. к предприятию и обществу “ИТБ”, стоимость переданных прав определена в размере 610 568 194 руб. В результате совершенной сделки должник получил долю в уставном капитале компании в размере 57,0717%.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.07.2016 (то есть спустя год и один день) возбуждено дело о банкротстве общества “Теплоучет”; впоследствии должник был признан несостоятельным (банкротом).

Полагая, что банкротство должника вызвано действиями Арефьева М.Ю., Дыдычкина А.В., Ковалева Д.А. и Лапенка Б.С. как контролирующих лиц, предприятие обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Предприятие указало, что они одобрили сделку по внесению вклада в уставный капитал компании, ссылалось на наличие в этой сделке предусмотренных пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве признаков подозрительной (неравноценной) сделки. В частности, обращало внимание на имеющийся в материалах дела отчет об оценке, согласно которому рыночная стоимость доли в уставном капитале компании в размере 57,0717% составляет 367 000 000 руб.; в результате совершения данной сделки должник утратил возможность истребования реальной ко взысканию дебиторской задолженности и удовлетворения за ее счет требований кредиторов должника с учетом финансового состояния предприятия, размера и ликвидности его активов, не получив при этом взамен равноценного встречного предоставления. По мнению предприятия, действия ответчиков по совершению этой сделки явились причиной банкротства должника.

Отказывая в удовлетворении заявления, суды, ссылаясь на пункт 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее – Закон о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ)), а также разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 “О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве” (далее – постановление N 53), исходили из недоказанности совокупности условий для наступления субсидиарной ответственности упомянутых лиц по обязательствам должника.

Суды отметили, что в результате совершения сделки по внесению вклада в уставный капитал компании финансовое состояние должника не изменилось. Доказательства того, что действительная стоимость дебиторской задолженности предприятия на момент ее передачи в уставный капитал компании эквивалентна размеру самих требований, отсутствуют. При этом приобретенная должником доля участия в компании впоследствии включена в конкурсную массу.

Отказывая в ходатайстве о привлечении компании «Сварог» к участию в обособленном споре в качестве соответчика, суды указали на недоказанность наличия у нее статуса контролирующего лица.

Правовая позиция ВС

Верховный Суд отменил решения нижестоящих судов при этом было дано несколько важных разъяснений, которые могут быть использованы для защиты от привлечения к субсидиарной ответственности.

Контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства – абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ “Об акционерных обществах”).

Для установления того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, Верховный Суд выделил три критерия:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления N 53).

При этом Верховный Суд отметил, что доказывание критерия N 2 облегчают закрепленные в Законе о банкротстве презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов. Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время – подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Целью любой презумпции является распределение бремени доказывания тех или иных обстоятельств.

В данном кейсе доводы предприятия (заявителя) соответствовали условиям вышеупомянутой презумпции и бремя их опровержения в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно было перейти на ответчиков. Однако, суды не дали оценки доводам и доказательствам, на которые ссылалось предприятие, освободив тем самым ответчиков от обязанности их опровержения, что противоречит принципам равноправия и состязательности сторон в процессе судопроизводства.

Верховный Суд также разъяснил применение критерия N 3.

Ответчики являлись членами совета директоров должника. Статус члена совета директоров (для целей привлечения лица к субсидиарной ответственности) предполагает наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. В то же время одобрение одним из членов совета директоров (либо иного коллегиального органа) существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности.

К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. Поэтому необходимо определять степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

Кроме этого, Верховный Суд признал незаконным отказ судов привлечь к участию в споре компанию «Сварог» в качестве соответчика по мотиву отсутствия у нее статуса контролирующего лица. Как указал Верховный Суд, вопрос о наличии подобного статуса является предметом исследования при рассмотрении требования по существу, а не при разрешении ходатайства процессуального характера. При этом суд должен оценивать доводы лица, заявляющего подобное ходатайство, по внешним первичным признакам на предмет того, имеет ли потенциальный ответчик отношение к спору.

В настоящем деле заявитель обращал внимание на согласованность действий должника и компании «Сварог» по выводу ликвидных активов в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. При этом один из бывших членов совета директоров общества “Теплоучет” – Лапенок Б.С. впоследствии являлся руководителем компании «Сварог».

Читайте также:
Размер пособия на погребение в 2022 году - в москве, от военкомата, инвалид 1 группы, социального

По мнению Верховного Суда данных доводов было достаточно для удовлетворения ходатайства предприятия и привлечения компании к участию в настоящем споре в качестве соответчика.

ВЫВОДЫ:

Этим Определением Верховный Суд в очередной раз дает нижестоящим судам указание детально разбираться в основаниях привлечения к субсидиарной ответственности каждого из ответчиков в деле. Можно сказать, что это отказ от подхода «чесать всех под одну гребенку». Ведь в реалиях сегодняшнего дня стало практически нормой привлекать к субсидиарной ответственности любые лица, указанные заявителем в качестве Ответчиков. При этом суд первой инстанции очень часто не утруждает себя детальным разбором «степени вовлеченности каждого из ответчиков». А вышестоящие суды просто соглашаются с выводами первого решения по делу.

Второй важный момент разбираемого Определения – это три критерия для установления вины привлекаемых лиц:

  1. наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника
  2. наступление негативных последствий от влияния ответчиков, при этом масштаб негативных последствий должен соотноситься с масштабами деятельности должника
  3. ответчик должен быть инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем от его последствий

Еще один аргумент разбираемого Определения в пользу членов Совета директоров: «одобрение одним из членов совета директоров (либо иного коллегиального органа) существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины». Здесь Верховный Суд призывает не ограничиваться формальными признаками – наличие или отсутствие одобрения сделки членом Совета директоров. В конце концов в обычный функционал Совета директоров как раз и входит одобрение сделок, подпадающих под критерии крупных или сделок с заинтересованностью. Речь идет о том, что необходимо тщательно исследовать и квалифицировать участие каждого лица привлекаемого к субсидиарной ответственности на предмет наличия в его действиях по одобрению конкретной сделки умысла и вины.

Наконец, Верховный суд в очередной раз напоминает, что бремя доказывания распределено соответствующими презумпциями Закона о банкротстве. Общая направленность этих презумпций – обвинительная. Это означает, что не заявитель должен доказывать наличие вины ответчиков, а ответчики (лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности) должны доказывать отсутствие вины, то есть опровергать презумпции соответствующими доказательствами. Собственно непонимание этого важного положения Закона о банкротстве, наверное, в половине случаев приводит к отсутствию качественно выстроенной защиты ответчиков и привлечению их к субсидиарной ответственности в «полуавтоматическом режиме».

Таким образом, нам, юристам, специализирующимся на банкротстве, надо стремиться даже из «кислых» судебных актов делать выжимку хорошую, бодрящую и заряжающую «витаминами» дела наших клиентов.

Читайте также:

Подписывайтесь на мой канал в Телеграме, посвященный банкротству: “Банкротный волк”

Субсидиарная ответственность собственников бизнеса при банкротстве: как защититься?

Если посмотреть заголовки юридической публицистики последних лет, то может сложиться впечатление, что субсидиарная ответственность – это настоящий бич собственников бизнеса, то, что практически неминуемо ждет каждого, кто связан с управленческой деятельностью. Юристы и арбитражные управляющие наперебой пугают своих потенциальных клиентов, грозя им “субсидиарной карой”, с трибун юридических конференций. Так ли это и какие существуют проблемы и пробелы в процедуре привлечения к субсидиарной ответственности разберем в этой колонке.

В первую очередь, чтобы быть объективными в оценке “бедствия”, обратимся к статистике. По данным ЕФРСБ количество удовлетворенных заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности остается неизменным уже третий год подряд и составляет около 40% от всех поданных заявлений. При этом существенный, почти в 2 раза, рост количества решений о привлечении произошел по итогам 2018 года и составил 38% против 22% годом ранее.

Таким образом, объективные цифры говорят о том, что суды привлекают собственников бизнеса к субсидиарной ответственности менее чем в половине случаев. То есть статистический шанс защититься от этой напасти составляет больше 50%, что уже неплохо.

Однако, одной статистикой судебный процесс не выиграть. Поэтому предлагаю предпринять небольшое исследование законодательства и его судебной трактовки, которое возможно поможет при защите доверителей от привлечения к ответственности.

Для начала обратимся к Федеральному закону от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее – Закон № 127-ФЗ), который в действующей редакции предусматривает всего 2 основания для привлечения к ответственности:

  • несвоевременная подача или неподача заявления о банкротстве (ст. 61.12 Закона № 127-ФЗ);
  • отсутствие расчетов с кредиторами в процедуре банкротства (ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ).

Поскольку дела о банкротстве нередко рассматриваются более 5 лет, то в некоторых случаях может применяться старая редакция Закона № 127-ФЗ, что требует тщательного анализа периода вменяемых ответчику деяний в каждом отдельном случае с целью определения норм, подлежащих применению и, в частности, срока исковой давности.

Несвоевременная подача заявления о собственном банкротстве

Статья 61.12 Закона № 127-ФЗ на первый взгляд устанавливает достаточно ясное основание – факт отсутствия заявления о банкротстве организации в условиях наступившей неплатежеспособности или несвоевременная подача такого заявления. Однако, первая же трудность, с которой приходится сталкиваться при доказывании данного основания – это установление даты, в которую возникла обязанность обратиться с заявлением о банкротстве. При этом ст. 61.12 отсылает нас к ст. 9 Закона № 127-ФЗ, которая содержит перечень случаев, порождающих такую обязанность.

Однако, во-первых данный перечень открытый. Во-вторых, критерии, которые там указаны, носят субъективный характер, их сложно обосновать и доказать.

Разберем для примера лишь один случай, предусмотренный абз. 6 п. 1 ст. 9 Закона № 127-ФЗ: должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Определение недостаточности имущества содержится в ст. 2 Закона № 127-ФЗ: превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; понятие неплатежеспособности содержится там же: прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом указанная норма содержит презумпцию недостаточности денежных средств.

Долгое время арбитражные суды достаточно формально подходили к данному критерию и руководствовались признаками, установленными в ст. 3 Закона № 127-ФЗ: неисполнение должником обязательств перед контрагентами или работниками в течение 3 месяцев. Однако, с развитием практики сложилась тенденция отхода от формализма.

Так, в 2020 году Верховный Суд Российской Федерации в одном из дел указал, что само по себе возникновение задолженности перед контрагентами в отдельные временные периоды является типичным для предпринимательской деятельности (Определение Верховного Суда РФ от 30 июля 2020 г. № 310-ЭС20-8456 по делу № А08-1410/2019).

В другом деле суды сочли, что неоплата долга отдельному кредитору не может отождествляться с наступившей неплатежеспособностью (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 2 июля 2020 г. № Ф08-4737/2020 по делу № А32-1940/2019). Определением Верховного Суда РФ от 8 октября 2020 г. № 308-ЭС20-14426 было отказано в передаче дела № А32-1940/2019 в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления.

Указанные позиции ВС РФ были успешно использованы автором при выстраивании линии защиты в двух делах, одно из которых прошло судебный контроль в трех инстанциях (последний судебный акт – Постановление арбитражного суда Московского округа от 28 июня 2021 г. по делу № А41-25946/2020), а второе завершилось на стадии апелляции (Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 июня 2021 г. по делу № А41-25690/2020).

Такой уход от формального подхода к признаку неплатежеспособности безусловно является прогрессом. Однако, введенное ВС РФ (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20 июля 2017 г. № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015) в судебную практику понятие “объективное банкротство” несильно исправило ситуацию с установлением момента наступления неплатежеспособности, который по настоящее время является дискуссионной темой как в научных кругах, так и при рассмотрении судом конкретного дела.

Невозможность полного погашения требований кредиторов в деле о банкротстве

Указанное основание на первый взгляд сформулировано достаточно странно. Поскольку процедура банкротства уже предполагает, что кредиторы не получат полного удовлетворения в силу наступившей неплатежеспособности организации.

Не спасает ситуацию и указание в п. 1 ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ на виновные действия или бездействия контролирующего должника лица, как основание для привлечения к ответственности, поскольку Закон № 127-ФЗ не содержит какого-либо перечня подобных действия (бездействий). Существует лишь презумпция вины, которая установлена ч. 2 этой же статьи, и “срабатывает” в суде при наличии одного из перечисленных в этой норме обстоятельств.

Читайте также:
Нужно ли разрешение на пневматический пистолет: разрешительная документация

Указанная презумпция призвана облегчить процесс доказывания для арбитражных управляющих (или кредиторов). Однако, данная презумпция является опровержимой, то есть может быть преодолена ответчиком в ходе рассмотрения дела.

Например, подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ может быть опровергнут представлением бывшим руководителем должника доказательств невозможности исполнить обязанность о передаче документации должника конкурсному управляющему вследствие объективных факторов, находящихся вне его контроля, например при наличии уголовного дела, в рамках которого следователем были изъяты соответствующие документы (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30 сентября 2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

Говоря о презумпциях, предусмотренных главой III.2 Закона о банкротстве, необходимо вслед за ВС РФ (Определение Верховного Суда РФ от 22 июня 2020 г. по делу № 307-ЭС19-18723(2,3) напомнить, что их основная цель – распределить бремя доказывания среди участников процесса, как правило, переложив это бремя на более информированную сторону. Общая направленность этих презумпций – обвинительная. Это означает, что не заявитель должен доказывать наличие вины ответчиков, а ответчики (лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности) должны доказывать отсутствие вины, то есть опровергать презумпции соответствующими доказательствами. Непонимание этого важного положения Закона о банкротстве, наверное в половине случаев, приводит к отсутствию качественно выстроенной защиты ответчиков и привлечению их к субсидиарной ответственности в “полуавтоматическом режиме”.

Кроме уже указанной презумпции ч. 2 ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ, необходимо отметить следующие:

  • презумпция контролирующего должника лица – лица указанные в п. 4 ст. 61.10 Закона № 127-ФЗ считаются КДЛ, пока не доказано иное,
  • презумпция наличия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и неподачей (несвоевременной подачей) заявления о банкротстве – может быть опровергнута в силу указания п. 2 ст. 61.12 Закона № 127-ФЗ .

Однако, с учетом уже упоминавшейся специфики применения редакции Закона № 127-ФЗ, существует проблема отнесения данных презумпций к процессуальному или материальному праву. Согласно п. 3 ст. 4 Федерального закона от 29 июля 2017 № 266-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях” в совокупности с ч. 4 ст. 3 Арбитражного процессуального кодекса, к рассматриваемым в настоящий момент спорам применяется действующее процессуальное право.

При этом, материальное право должно применяться в редакции закона, действовавшей в момент исследуемых судом действий (бездействий) ответчика, о чем говорит подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2010 г. № 137, и нашедший свое отражение в судебной практике (см., например, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 18 сентября 2020 г. № Ф05-13870/2020 по делу № А41-40498/2018, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17 сентября 2020 г. № Ф05-16080/2017 по делу № А41-27065/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 11 сентября 2020 № Ф05-13314/2020 по делу № А40-113935/2018).

Таким образом, сторонники отнесения презумпций к нормам процессуального права готовы применять их во всех без исключения спорах о субсидиарной ответственности. В тоже время, сторонники точки зрения, что презумпции – это нормы материального права, считают неоправданным их применение в спорах об обстоятельствах имевших место до появления в Законе № 127-ФЗ соответствующих презумпций.

Возвращаясь к вопросу вины привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц, в частности к ее доказыванию и установлению, необходимо отметить, что даже несмотря на имеющееся в распоряжении судов Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 “О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве”, с установлением вины все еще имеются большие трудности. В практике ВС РФ по несколько раз в год встречаются кейсы в которых Суд отменяет нижестоящие решения как о привлечении к ответственности, так и об освобождении от нее.

Регулярно анализируя такие кейсы автор колонки выработал метод использования судебной практики от “противного”, когда даже “обвинительное” Определение ВС РФ может быть использовано при защите доверителей от субсидиарной ответственности.

Так например в уже упоминавшемся Определении Верховного Суда РФ от 22 июня 2020 г. по делу № 307-ЭС19-18723(2,3) можно взять на вооружение 3 критерия для установления того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, которые выделил ВС РФ на основе Постановления Пленума от 21 декабря 2017 г. № 53:

  1. наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);
  2. реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);
  3. ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Процедура привлечения к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве

Рассуждая о проблемах привлечения к субсидиарной ответственности, нельзя пройти стороной новую для кредиторов возможность привлекать к субсидиарной ответственности вне дела о банкротстве, например после его завершения или даже минуя этот длительный процесс.

Здесь необходимо отметить недостатки юридической техники законодателя. Так, например, п. 1 ст. 61.19 Закона № 127-ФЗ, который устанавливает круг лиц, имеющих право обратиться с соответствующим заявлением, содержит отсылочную норму на п. 3 ст. 61.14 Закона № 127-ФЗ, который касается только одного основания для привлечения к субсидиарной ответственности – по ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ.

При этом п. 4 ст. 61.14 Закона № 127-ФЗ содержит указание на круг лиц, которые также могут обратиться с соответствующим заявлением уже на основании ст. 61.12 Закона № 127-ФЗ.

Однако, сравнение текста этих двух пунктов (п. 3 и п. 4) указанной ст. 61.14 Закона № 127-ФЗ, не позволяет однозначно установить может ли заявитель по делу о банкротстве обратиться с заявлением по основанию ст. 61.12 Закона № 127-ФЗ в случае прекращения производства по делу о банкротстве до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве (то есть на стадии рассмотрения судом обоснованности заявления).

Также, у судов возникают трудности с применением процессуальных норм. Несмотря на прямое указание подп. 2 п. 4 ст. 61.19, п. 5 ст. 61.19 Закона № 127-ФЗ на применение правил обычного искового производства или правил рассмотрения “групповых исков” (глава 28.2 АПК РФ), суды смешивают процессуальные нормы АПК РФ и Закона № 127-ФЗ. Например, по иску, рассмотренному вне рамок дела о банкротстве, в качестве итогового судебного акта выносится определение суда (как в деле о банкротстве), а не решение (как в исковом производстве), что в свою очередь влияет на процессуальные сроки для обжалования.

Кроме этого, суды часто не используют презумпции, упомянутые выше и в “отказных” решениях указывают, что истцом не были доказаны обстоятельства, которые на самом деле презюмируются Законом № 127-ФЗ и, вообще говоря, должны опровергаться ответчиком.

Больше вопросов чем ответов

Именно такой фразой хочется завершить наши небольшие рассуждения. Обилие количества дел о привлечении к субсидиарной ответственности, прошедших все 3 инстанции и доходящих до ВС РФ, говорит не только об актуальности этого института возмещения ущерба кредиторам, но и о сложности споров и о несовершенстве законодательства.

Вместе с этим, для юриста, защищающего ответчиков по таким делам, несмотря на казалось бы негативный тренд, существует достаточно возможностей использовать в своей работе весь инструментарий от нахождения пробелов в Законе № 127-ФЗ, до использования в своих процессуальных документах правовых позиций ВС РФ, взятых даже из негативной судебной практики.

Читайте также:
Социальная защита и поддержка в Горно-Алтайске и Республике Алтай в 2022 году

Дамоклов меч российского банкрота: субсидиарная ответственность

Соотношение числа заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и новых корпоративных банкротств во II квартале 2019 года достигло 52%, и это рекордно высокий уровень 1 . Институт субсидиарной ответственности уже давно перестал существовать только «на бумаге», и введенные законодателем изменения в июле 2017 года 2 послужили основанием для ежегодного роста заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности. Рассмотрим актуальные правовые позиции, сформированные высшей судебной инстанцией в рамках рассмотрения дел о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

М ы выделили шесть важных аспектов, сформированных судебной практикой, в вопросах субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц:

1) стандарт доказывания по делам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности отличается от иных гражданско-правовых споров;

2) в случае неисполнения обязанности по избранию единоличного исполнительного органа должника субсидиарную ответственность несет учредитель;

3) для принятия обеспечительных мер в делах о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности достаточно подтвердить лишь разумные подозрения в том, что их непринятие может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта;

4) добросовестности контролирующих должника лиц уделяется особое внимание;

5) завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствует рассмотрению заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности;

6) презумпция вины руководителя за неосуществленную передачу документации должника арбитражному управляющему не применяется при наличии объективной невозможности исполнения руководителем данной обязанности.

Иной стандарт доказывания

Стандарт доказывания по делам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности отличается от иных гражданско-правовых споров.

В определении от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006 Верховный Суд РФ сформулировал вывод о стандарте доказывания по делам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Согласно этому стандарту, бремя доказывания возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания лежит на заявителе и при этом не каждое сомнение, подтвержденное косвенными доказательствами, должно толковаться против контролирующих должника лиц. Такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Это подтверждает фрагмент упомянутого судебного акта.

Определение Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006

Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Когда субсидиарная ответственность на учредителе

В случае неисполнения обязанности по избранию единоличного исполнительного органа должника, субсидиарную ответственность несет учредитель.

Конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении Росимущества к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 5 407 033 руб. 51 коп., ссылаясь на то, что после прекращения первого дела о банкротстве должника собственник имущества должника и единственный акционер – Росимущество – не исполнил обязанность по избранию единоличного исполнительного органа. Это лишило должника возможности осуществлять надлежащим образом текущую деятельность, обеспечить сохранность имущества и рассчитаться со своими кредиторами. Росимущество также не исполнило обязанность по своевременному обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Росимущество в своих возражениях сослалось на отсутствие его вины в признании должника банкротом. Оно принимало меры по поиску единоличного исполнительного органа, размещало информацию о наличии свободной вакансии, однако отзывов на нее не поступало.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.03.2018, оставленным без изменения постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2018 и Арбитражного суда Уральского округа от 28.08.2018, заявление управляющего удовлетворено, с Росимущества в конкурсную массу должника взыскана вся сумма. Определением Верховного Суда РФ от 28.11.2018 № 309-ЭС18-19107 по делу № А60-27863/2014 в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ отказано. В судебном акте сказано: «…суды установили, что после прекращения 11.09.2012 первого дела о банкротстве должника у последнего в течение двух с половиной лет отсутствовал руководитель, что, в свою очередь, не позволило обеспечить сохранность имущества должника».

Обеспечительные меры в делах о привлечении лиц к субсидиарной ответственности

Касательно введения обеспечительных мер в делах о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в позиции ВС РФ прослеживается несколько выводов:

1) обеспечительные меры являются ускоренным и предварительным средством защиты, в связи с чем для их применения достаточно подтвердить лишь разумные подозрения в том, что их непринятие может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта;

2) отсутствие в заявлении о принятии обеспечительных мер указания на конкретное имущество не является достаточным основанием для отказа в их принятии, поскольку суд вправе арестовать имущество ответчика в пределах взыскиваемой с него суммы;

3) даже если доводы заявителя об обоснованности принятия обеспечительных мер основаны на предположениях, судам следует вынести мотивированный вывод о том, что предположения заявителя надуманны, невероятны, лишены смысла, нелогичны, нереальны, противоречат обычно складывающимся в подобной ситуации отношениям.

Конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя банка к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 471 181 000 руб. и подал также заявление о принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на имущество бывшего руководителя.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.12.2017, оставленным без изменения постановлениями апелляционного и окружного судов от 05.04.2018 и от 24.07.2018, в принятии обеспечительных мер отказано, поскольку заявитель достоверно не подтвердил обоснованность своих предположений.

После этого конкурсный управляющий обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, ссылаясь на нарушение судами норм права. Его доводы сводились к тому, что установленные судом обстоятельства достаточны для подтверждения оснований принятия обеспечительных мер.

ВС РФ вынес определение от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015 в котором, отменяя судебные акты нижестоящих судов и направляя дело на новое рассмотрение, сформулировал следующие выводы:

1. «Закон действительно требует от заявителя обосновать помимо прочего причины обращения с заявлением об обеспечении иска (пункт 5 части 2 статьи 92 АПК РФ, пункт 10 постановления № 55 3 ). В то же время обеспечительные меры являются ускоренным и предварительным средством защиты, поэтому правила доказывания их оснований не аналогичны тем, что применяются при доказывании обстоятельств по существу судебного спора, когда от стороны требуется представить ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника. Для применения обеспечительных мер достаточно подтвердить разумные подозрения наличия предусмотренных частью 2 статьи 90 АПК РФ оснований».

2. «Отсутствие в заявлении конкурсного управляющего указания на конкретное имущество не являлось достаточным основанием для отказа в принятии обеспечительных мер. В данном случае арбитражный суд вправе арестовать имущество ответчика в пределах взыскиваемой с него суммы. Конкретный состав имущества, подлежащего аресту, может определяться судебным приставом-исполнителем в соответствии с требованиями Федерального закона “Об исполнительном производстве в Российской Федерации” (пункты 15, 16 постановления № 55). К тому же своевременное принятие обеспечительных мер открывало бы конкурсному управляющему и кредиторам правовые возможности как для отыскания имущества субсидиарного должника, так и воспрепятствования его отчуждению».

Читайте также:
Что такое план энергопринимающих устройств участка земли и как его получить?

3. «Поскольку основания обеспечительных мер сами по себе носят вероятностный характер, отказ судов в их применении со ссылкой на то, что доводы конкурсного управляющего основаны на предположениях, несостоятелен. Мотивированного вывода о том, что предположения конкурсного управляющего надуманны, невероятны, лишены смысла, нелогичны, нереальны, противоречат обычно складывающимся в подобной ситуации отношениям, в судебных актах нет».

Добросовестность контролирующих должника лиц

Можно выделить еще несколько важных аспектов, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности в связи с недобросовестностью контролирующих должника лиц:

1) тотальная реализация руководителями недвижимого имущества должника выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности, и судам необходимо исследовать добросовестность таких действий, предложив руководителям раскрыть реализуемый ими план и преследуемые ими цели;

2) невыявление недобросовестного поведения контролирующих должника лиц при проведении налоговых проверок не лишает кредитора возможности доказать соответствующие факты в рамках дела о банкротстве, а также вне рамок дела о банкротстве в порядке искового производства;

3) при недоказанности оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего должника лица, влекущего иную ответственность, суд самостоятельно принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

ФНС России обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролировавших общество с ограниченной ответственностью «Металлглавснаб» руководителей к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 833 732 067 рублей 83 копейки.

В обоснование требования о привлечении этих руководителей к субсидиарной ответственности уполномоченный орган сослался на то, что, согласно сведениям Росреестра, в преддверии банкротства и в процедуре наблюдения обществом «Металлглавснаб» отчуждено все принадлежащее ему недвижимое имущество (92 объекта в Краснодарском крае и 26 объектов в Иркутской области), в том числе на основании соглашений о предоставлении отступного.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 29.12.2015 в удовлетворении заявления отказано. Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2018 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Арбитражный суд Северо-Кавказского округа постановлением от 12.07.2018 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

Отменяя судебные акты нижестоящих судов и направляя дело на новое рассмотрение, ВС РФ в определении от 25.02.2019 № 308-ЭС17-1634(5) по делу № А32-54256/2009, сформулировал следующие выводы:

1. «…Тотальная реализация недвижимого имущества выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности. Учитывая это, судам следовало предложить раскрыть реализуемый ими план, цели столь масштабной кампании по передаче основных ликвидных активов другим лицам, в том числе аффилированным с должником, предполагаемый результат выполнения данного плана. Такие действия суды не совершили».

2. «Само по себе то обстоятельство, что ранее при проведении налоговых проверок не были выявлены признаки недобросовестного поведения контролирующих лиц, не лишает кредитора возможности доказать соответствующие факты в рамках настоящего обособленного спора. Равным образом пропуск (первым конкурсным управляющим), отстраненным от исполнения возложенных на него обязанностей, срока исковой давности на оспаривание сделок по отчуждению недвижимости не является основанием для отказа в удовлетворении требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности».

3. «Кроме того, независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пунктом 3 статьи 53 Кодекса (в ранее действовавшей редакции)), суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац четвертый пункта 20 постановления № 53 4 , абзац первый пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 “О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве”)».

Сроки привлечения лиц к субсидиарной ответственности

Как мы уже упоминали, завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствует рассмотрению заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В определении от 12.09.2019 № 305-ЭС18-15765 по делу № А40-70634/2016 Верховный Суд РФ сформулировал вывод о том, что конкурсные кредиторы вправе обратиться с заявлением о привлечении лица к субсидиарной ответственности в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, а также вне рамок дела о банкротстве в порядке искового производства. В случае же, если заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности принято судом к рассмотрению до завершения процедуры конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве, то последующее завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствует рассмотрению данного заявления по существу в рамках дела о банкротстве, учитывая, что контролирующие должника лица сохраняют правоспособность.

В определении сказано: «Общество “Новапорт” обратилось с заявлением о привлечении к ответственности контролирующих лиц менее чем через полгода после признания должника банкротом, заявление принято судом к рассмотрению до завершения процедуры конкурсного производства.

При таких обстоятельствах последующее завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствовало рассмотрению данного заявления по существу, учитывая, что контролирующие должника лица правоспособность сохранили».

Презумпция вины руководителя

Презумпция вины руководителя за не осуществленную передачу документации должника арбитражному управляющему не применяется при наличии объективной невозможности исполнения руководителем данной обязанности.

Пунктом 2 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» установлена презумпция, согласно которой отсутствие (не проведенная передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Однако высшей судебной инстанцией сформированы позиции, согласно которым, если передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля контролирующего должника лица, соответствующая презумпция применена быть не может.

Определение Верховного Суда РФ от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986 по делу № А65-27205/2017

При изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве (абзац первый пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Определение Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015

Однако, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может. Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Подводя итог, можно сказать о том, что судебная практика в настоящее время явно направлена на ужесточение ответственности контролирующих должника лиц, но при этом судам не следует забывать, что в упомянутом выше постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 53 четко указано, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

В следующий раз мы рассмотрим и разберем рекомендации и советы по защите контролирующих должника лиц от привлечения к субсидиарной ответственности.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: